expertmus (expertmus) wrote in rublev_museum,
expertmus
expertmus
rublev_museum

Путин - миллиардер, по данным Сергея Колесникова

http://www.snob.ru/i/snob-logo.png

23.06.11

Маша Гессен

В письме, о котором первой написала газета Washington Post, Колесников рассказал, что основанная им в Петербурге компания по поставке медицинского оборудования превратилась в компанию с многомиллионным оборотом, треть которого уводилась в оффшорную структуру для инвестиций в российскую экономику. Что со временем инвестиции в экономику обернулись инвестициями исключительно в дворец на берегу Черного моря. Как именно была устроена эта схема, откуда брались деньги, и как разрастался монструозный проект дворца, Колесников рассказал в интервью. 

 

С И кто были учредители «Петромеда»?

Комитет по внешним связям — 51 процент, Комитет по здравоохранению — 10 процентов и 39 процентов — малое предприятие «Центр международного сотрудничества». 

С Комитет по внешним связям – это по внешнеэкономическим связям?

Да, Комитет по внешнеэкономическим связям мэрии Санкт-Петербурга. Возглавлял этот комитет Владимир Владимирович Путин. 

С Легко было иметь дело с Путиным? Как это все развивалось?

Достаточно легко, тем более что директором «Петромеда» был назначен Горелов Дмитрий Владимирович. Это сотрудник Главного управления здравоохранения Санкт-Петербурга, и он хорошо знал Владимира Владимировича, у них были дружеские отношения, и в основном контакты с Владимиром Владимировичем осуществлял Горелов. Моей задачей была уже более конкретная работа. Если это покупка, то проработка коммерческих вопросов, проработка юридических вопросов, организация всего этого дела. 

С Так мы с вами добрались до середины 90-х, да?

У нас все достаточно было стабильно и замечательно до того момента, пока на выборах не был избран Владимир Яковлев. Новый губернатор пришел со своей командой, у своей команды оказались свои компании, которые могли выполнять функции по поставке медицинского оборудования. Поменялось руководство здравоохранения в городе, и поэтому «Петромед» оказался не нужен. Но мы смогли достаточно эффективно продолжить свою работу в других регионах России. Хотя, конечно, обороты наши уменьшились. Администрация губернатора решила продать свои доли в «Петромеде», и мы купили эти доли. С 1996 года «Петромед» — это частная структура, которая принадлежит мне и Дмитрию Владимировичу Горелову, 50 на 50. Так до настоящего времени, потому что «Петромед» и в настоящее время существует, это работающая компания. Мы работали практически во всех регионах России, от Мурманска до Камчатки.

С В 2000 году, когда Путин стал президентом, что-то изменилось?

Да. Это поворотный год, я думаю, не только у меня, но очень у многих. Я могу вам сказать, что и я в 2000 году был одним из самых ярых сторонников Путина, я возлагал на него огромные надежды, и я помню это время, когда подавляющее большинство жителей страны поверило в молодого, энергичного, умного президента. Мы были убеждены, что наконец-то России повезло. И до 2003 года, я считаю, Россия развивалась в правильном направлении, многое было сделано правильно, и в этот период я полностью поддерживал и политику, и все действия. 

С Что именно вам нравилось?

А вот теперь это уже достаточно сложно — отвечать на этот вопрос. Это прежде всего какая-то конкретность и ясность в политике. Даже вот это известнейшее выражение «мочить в сортире» — тогда оно воспринималось по-другому, как способность к решительным действиям. Это сегодня оно воспринимается как какие-то слова, которые, по большому счету, ни к чему не привели. Поэтому когда в 2000 году Шамалов передал нам предложение Путина... 

 

С Стойте. Кто такой Шамалов?

Николай Терентьевич Шамалов в то время работал представителем компании «Сименс» по Северо-Западу. Он был ответственным в компании «Сименс» за поставку всего спектра медицинского оборудования на Северо-Запад. 

С То есть вы уже были знакомы некоторое время.

Мы были знакомы с 1993 или 1994 года, и поддерживали хорошие рабочие отношения. Мы знали о том, что у Николая Терентьевича очень хорошие личные, дружественные взаимоотношения с Владимиром Владимировичем Путиным. Но в то время у многих в Петербурге были прекрасные личные взаимоотношения с Владимиром Владимировичем, это не было какой-то уникальной характеристикой. Просто мы это знали, и поэтому когда к нам пришел Николай Терентьевич с предложением от Владимира Владимировича, мы понимали, что это предложение исходит реально от Владимира Владимировича. 

С Он проговорил, что это от Владимира Владимировича.

Естественно, а как же. 

С В чем заключалось предложение?

Готовы ли мы выполнять контракты по поставкам медицинского оборудования, по модернизации лечебных учреждений и так далее, если к нам обратятся, скажем, российские бизнесмены с предложением пожертвовать определенную сумму денег на выполнение данных работ. На это мы говорим: конечно, да. Дальше: но будет условие, что нужно будет 35 процентов от суммы контракта оставить за рубежом на счете. Мы говорим: зачем? Для того чтобы в дальнейшем из этих денег сформировать инвестиционный фонд, который вложит эти деньги в экономику России для развития высокотехнологичных производств. Мы говорим: хорошо, мы согласны. 

С Как оформлялись эти деньги?

Абсолютно официально. Заключался договор пожертвования. Ну, разберем, например, ситуацию с Абрамовичем. 

С Он был первым жертвователем, да?

Да. Я встретился с Романом Аркадьевичем Абрамовичем, он сказал, что он готов пожертвовать 203 миллиона долларов на медицинские проекты. Мы предложили большой проект – комплексной модернизации Российской военно-медицинской академии, которая расположена в Санкт-Петербурге. Это одно из старейших и известнейших лечебных учреждений России с громадной, блестящей историей. Но вот в 90-е годы из-за отсутствия финансирования академия практически утратила возможность осуществлять медицинские услуги на современном уровне. Качество операционных, медицинского оборудования и всего остального просто дошли до крайней черты. В операционных были эмалированные тазы с отбитой эмалью, ни о каких системах кондиционирования, очистки воздуха и тому подобном просто речи не было. Вот этот огромный объект — академия расположена практически в сотне зданий в Санкт-Петербурге — был выбран как базис.

С То, что там лечилась после аварии Людмила Путина, что там лечился Анатолий 
Собчак, что начальником академии был тогдашний министр здравоохранения Юрий Шевченко, не имело отношения к вашему выбору?

Может быть, это и имело отношение, но в конечном итоге не все ли равно? Важно, что операционные будут работать для людей, их нельзя использовать для чего-то другого, в них невозможно устраивать встречи. И медицинское оборудование — его невозможно использовать в каких-то других целях, кроме как для оказания медицинской помощи людям. 

С Значит, выбрали вы Военно-медицинскую академию. 203 миллиона долларов. Как 
сделка организовывалась так, чтобы треть денег оставалась?

Здесь есть одна особенность. Стандартная скидка на медицинское оборудование для обычных компаний, которые покупают очень мало оборудования, это где-то 5-10, редко 15 процентов. Когда вы давно работаете на рынке, у вас очень хорошие связи с медицинскими компаниями, и вы закупаете большое количество оборудования, то скидки могут доходить до 60-70 процентов. Поэтому, даже поставляя это оборудование со скидкой в 10-15 процентов от цены прайс-листа, мы еще могли эти 35 процентов оставить. 

С То есть оформлялось это так, как будто все деньги пошли на оборудование?

Да. 

С А в действительности 35 процентов оставалось. То есть вы уже шли на обман.

Это не обман. Мы эту прибыль могли бы оставить себе. 

С В стандартной ситуации вы бы оставили себе всю скидку?

Само собой. А так — мы поставили оборудование по цене ниже, чем цена прайс-листа, ни в одном случае никогда не было завышения цены. Но в одной ситуации мы бы оставили эту скидку себе, а в этой ситуации мы эту скидку положили на счет. 

С Разве такая скидка — которая оставляется себе или откладывается куда-то — не 
называется откат?

Если мы оставляем деньги, которые мы могли бы взять себе, но говорим о том, что этими деньгами управляет другой человек, это можно назвать откатом. 

С Какая часть этого оборудования покупалась собственно у «Сименс», которую 
представлял Шамалов?

Процентов 15-20 от суммы контракта. 

С То есть скидка до 60 процентов, 35 процентов осталось там, 25 процентов — ваша 
прибыль, и остальное получила Военно-медицинская академия...

Нет, это было бы совсем замечательно. Я ведь когда говорю, что скидка до 60-ти, значит, на некоторое оборудование она может достигнуть 60-ти. На другое — 40, на третье — 20, на четвертое — 15. И было оборудование, где вообще скидки никакой не было. Но мы-то обязаны выполнить работу в комплексе. Если мы строим операционную и там есть система кондиционирования, системы освещения, операционные столы, рентгеновские аппараты, хирургический инструментарий, но там же еще и есть кафель на пол, специальная облицовка стен, двери и так далее. Так вот, например, на двери и на кафель на пол, на все эти работы вообще никакой скидки не было. Поэтому была задача такая, чтобы мы сформировали итоговую прибыль порядка 35-40 процентов, 35 оставили, остальное наша прибыль. 

С Это очень важная часть, так что проговорю еще раз. Вы получаете сумму, скажем, 100
долларов. Договор оформляется на 100 долларов, и оборудования поставляется на эту сумму. Но в действительности, благодаря скидкам, потрачено 60-65 долларов. 35 оставляются в оффшоре, а если еще что-то осталось — это ваша прибыль. Итак, если у вас пошли такого рода сделки, понятно, что это уже обороты не десятки миллионов долларов, а…

Где-то получается под сотню. Бизнес такого типа редко бывает стандартным. В этом году — 200, в другом — 110, а в третьем — 300 миллионов. Но в эти годы, естественно, уже бизнес «Петромеда» исчислялся в рамках сотен миллионов долларов.

 

С Значит, сначала денег дал Абрамович. А следующий кто был?

Дальше помог Алексей Мордашов. 

С Он сколько дал?

14,5 миллиона. Потом были другие. Я вообще считаю, что сам поступок — пожертвовать деньги на развитие здравоохранения — очень хороший. Я не вижу в поступке ни Абрамовича, ни Мордашова ничего предосудительного, они поступили очень благородно. 

С Вы думаете, они это сделали строго по собственной инициативе?

Абрамович не скрывал, что он это делает по просьбе. Но то, что они откликнулись на эту просьбу и пожертвовали свои деньги… Я хочу подчеркнуть, что все эти пожертвования — это частные деньги, это не бюджетные деньги, не государственные деньги, это деньги, с которых уплачены все налоги. Их личные деньги. Я считаю, что это поступок. 

С Когда оформлялся договор дарения, кто был получателем дара?

Военно-медицинская академия. «Петромед» был исполнителем. 

С То есть дарилось оборудование, дарились не деньги.

Дарилось оборудование. Деньги переводились в «Петромед», «Петромед» закупал оборудование, выполнял все необходимые работы, сдавал оборудование и по акту выполненные работы Военно-медицинской академии, академия все это принимала, и эти акты передавались в фонд Абрамовича, чтобы они проверили, что на все их деньги, которые они пожертвовали, поставлено оборудование и выполнены работы. 

С И из актов следовало, что они получили оборудования и работ на 203 миллиона 
долларов, хотя по факту потрачено было около 130. Как был оформлен счет, на котором остались 70 миллионов, это чей счет?

Это оффшорная компания на Западе. 

С Кто управлял этой компанией?

Шамалов Николай Терентьевич. 

С Где была эта компания?

В Швейцарии. 

С Сколько это продолжалось?

До 2007 года. 

С Сколько денег примерно накопилось?

В районе 500 миллионов. 

С То есть жертвователей было огромное количество.

Не только жертвователей было много. Потом начались и прямые поступления уже на эту компанию. 

С Дальше, я так понимаю, появилась структура «Росинвест», специально для 
распоряжения «припасенными» средствами. Это когда?

В 2005 году. Когда у нас оказался сформированный достаточно значительный фонд, то была создана компания «Росинвест», которая занялась инвестициями, использованием этих денег. 

С Достаточно значительный фонд — это сколько?

К этому времени порядка 200 миллионов. 

С Как устроен «Росинвест»?

«Росинвест» — это дочернее предприятие швейцарской компании «Лирус Менеджмент». А инвестиции осуществляет другая компания, у которой собственность закреплена акциями на предъявителя. 

С То есть у кого бумаги, тот и владелец.

Да, 94 процента этих акций были отданы господину Путину, а по два процента было у нас — у Шамалова, Горелова и меня. 

С Откуда вы знаете, что эти акции были отданы Путину?

Мне сказал Шамалов. Забрал и сказал. 

С Забрал, вы имеете в виду, физически эти бумаги?

Физически забрал. Потому что это реальные конкретные бумаги. 2 процента, две акции так до сих пор у меня и находятся. 

С Эта форма собственности, если я правильно понимаю, обеспечивает анонимность 
участников.

Да. Тот, у кого эти акции, и является собственником, и при этом передача акций, по большому счету, ничем не оформляется. Я вынул их из сейфа, передал их вам — тогда вы собственник. 

С Иными словами, берутся деньги, которые даны в качестве пожертвования, 
используются для инвестиций, и с них получается прибыль, 94 процента которой идут лично Путину. Правильно я понимаю?

Принципиально понимаете правильно.

С В чем неточность?

Неточность следующая. Берется пожертвование, в рамках этого пожертвования зарабатывается определенная прибыль. То есть сам договор выполнен. Нельзя сказать тривиально: взяли пожертвования и отправили их на инвестиции. В результате выполнения контракта была получена прибыль, и эта прибыль направлена в инвестиционные проекты. Владельцем этих проектов является компания, в которой 94 процента принадлежат Владимиру Владимировичу Путину. 

С Иными словами, это классическая схема отката.

Я бы не сказал, что это классическая схема. Откат — это намного более простая штука. Вообще, если бы это были государственные деньги, мы бы никогда на это не согласились и никогда бы на это не пошли. Но если это деньги частные, с которых уже оплачены все государственные налоги, то можно сказать, что это передача части прибыли лицу не являющемуся собственником данного предприятия. 

С Вас это не смущало?

Мы понимали, что все эти деньги, не их великим трудом заработанные. Потому что заработать миллиард долларов трудом нельзя, это невозможно. Миллиарды можно заработать какими-то спекуляциями, на бирже или в рамках приватизационных программ, залоговых аукционов и тому подобного. Никаких других способов, не изобретая иголку с дыркой на носике, не изобретая порох или динамит, миллиарды заработать невозможно. Поэтому все это воспринималось совершенно нормально и разумно.

С Каким образом вы решали, куда инвестировать?

Что-то предлагали мы — Горелов, Шамалов, я. Шамалов ездил к Владимиру Владимировичу, и там уже принималось окончательное решение. 

С Но изначально какова была природа интереса к инвестициям?

Финансовая. Все инвестиционные проекты были рассчитаны на прибыль. Ни в коем случае не было ни одного проекта, который делался в рамках благотворительности. Это были экономически обоснованные, очень выгодные проекты. Например, в области лесопереработки это были проекты, которые окупались в среднем пять-шесть лет. Это очень хорошая норма окупаемости. 

С Когда вы узнали про дворец Путина?

Про дворец я узнал в 2005 году. Тогда проект был — маленькое здание на берегу Черного моря, стоимость проекта — 16 миллионов долларов. Всего! 

С Это мало?

Понимаете, для обычного человека 16 миллионов долларов — это очень большие деньги, иногда совершенно невероятные деньги. В бизнесе 16 миллионов долларов — это не очень много. Значит, 16 миллионов долларов, небольшой дом на берегу Черного моря. Инвестиционный проект был заключен с Управлением делами президента. 

С И как это развивалось?

2006 год, выиграли право проведения олимпиады. Потом уже изменилось само представление о перспективах. До 2006 года не предполагалось, я бы сказал, такого бесконечного президентства. Идея найти пути и возможности продлить руководство страной, это, в общем-то, 2004-2006 год. 

С И параллельно рос дворец?

Добавились лифт на пляж, марина, вся эта инфраструктура вокруг, специальная линия электропередач, специальный газопровод, несколько дорог, которые ведут непосредственно к дворцу. Сам дворец видоизменяется, добавляется амфитеатр, зимний театр, делаются три вертолетные площадки. 

С Я пытаюсь себе представить, как это все происходит. Кто-то сидит и думает: теперь 
нужно это, теперь нужен фуникулер, причалы, вертолетные площадки…

Я думаю, что это коллективное творчество. Кто-то говорит: вот, ты знаешь, очень хорошо вот бы это сделать. Ну, давай. А вот бы это сделать. Ну, давай. Три вертолетных площадки — это требование ФСО. Две подъездных дороги — это требование ФСО. Почему три? Потому что минимум должно быть две: вертолет основной и один или два вертолета сопровождения. Если какие-то гости, то опять-таки с сопровождением. И поэтому минимум две, оптимум три. Полностью вся инфраструктура, энергетика, тепло — с тройным резервированием. Если электричество закончилось, включатся дизель-генератор, дизель-генератор закончился — включается резервная линия электропередач. Ну и так далее. То есть существуют определенные нормативы, и как только ты за одно цепляешься, у тебя второе, третье, четвертое выскакивает, и весь этот комплекс начинает расширяться, расширяться, расширяться. Последняя смета, с которой я был ознакомлен, она была где-то на миллиард долларов. Она уже включала какие-то определенные элементы внутренней отделки… Ведь это же не только сама инфраструктура и сам дворец, но дальше у нас идет мебель, картины, столовое серебро, декорирование. Это все очень дорого!

С Насколько глубоко вы вникали в то, что там делалось?

Два раза в год я там бывал, участвовал в совещаниях. Но вообще этим проектом, проектом «Юг», а именно — дворцом и виноградником, занимался Николай Шамалов. 

С Почему вы там бывали?

Из одной корзинки денег деньги брались на инвестиционные проекты и на дворец. Я там должен был быть, потому что я ответственный за инвестиционные проекты, следовательно, я в курсе корзинки, ее объема, и я могу сказать: да, вот такую-то сумму можно взять в такой-то срок, такую-то в такой-то срок и так далее. Либо я говорю, что извините, денег просто нет в этой корзинке, и тогда нужно искать какие-то другие источники, и все. 

С Когда вы там были последний раз?

Весной 2009 года. 

С Что случилось в 2008 году?

В конце 2008 случился кризис. А в начале 2009 Шамалов мне сообщил, что принято решение. Все деньги, которые мы сформировали и которые мы должны были по нашей договоренности вкладывать в инвестиционные проекты в России, — всё закрыть и все деньги вкладывать во дворец. Я сказал, что так мы не договаривались, это первое. И второе, ведь это связано с увольнением людей, с разрушением этих инвестиционных проектов, с крахом всей той работы, которая велась в течение этих пяти-семи лет. Получилась ситуация, при которой ты работал-работал, что-то создавал-создавал, потом тебе говорят: да нет, ничего, то, что ты там наделал, не надо, у нас теперь другие задачи, вот нам дворец нужно заканчивать. Хорошие инвестиционные проекты? Да, хорошие проекты. Нужные? Да, нужные.Но сейчас все закрываем, а потом посмотрим. И получается, что ты столько лет работал и отдавал свои силы и знания, свой кусок жизни — ради чего? Ради вот этого сооружения на берегу? В которое три, четыре, пять раз в год кто-то приедет, кто-то там проведет несколько дней. Мне просто обидно. Мне стало, в принципе, очень жалко и своего времени, и своих знаний, и своих сил, и вот этой части жизни. Я уж не говорю о том, сколько людей потеряло работу. 

С Сколько?

Тысячи. Они были вышвырнуты на улицу из-за того, что все эти деньги были изъяты и переброшены на дворец. Я высказал свое несогласие, и ушел. См. такжеhttp://expertmus.livejournal.com/64429.html

 

 

Tags: расследование
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →